Моя ИспаниЯ – Немного об испанцах и их нравах
В мире много мнений о том, как обращаться с животными. Кое-кто считает, что человек не должен убивать животных вообще. Большинство остальных согласны, что человек не может обойтись без этого ради мяса и мехов, но явно отвергают такие жестокие вещи, как собачьи бои, и во многих странах эти кровавые зрелища запрещены законом.
Но только не в Испании.
В наше гуманистическое, научное, прогрессивное время испанский бой быков – настолько популярное и уважаемое дело, что если бы какое-нибудь сумасшедшее правительство вздумало его запретить, я думаю, это могло бы привести к социальной революции. Бой быков, вероятно, восходит к любимому древнеримскому зрелищу – боях на аренах. Трудно понять, почему только один народ из всей великой античной империи (я не хочу обидеть португальцев – у них тоже есть бой быков, хотя и немного другой, но ведь исторически испанцы и португальцы – родные братья!), так вот, только один этот иберийский народ смог сохранить эту традицию, в отличие от всех других. И не только сохранить, но и разделить ее позже с новыми нациями в Латинской Америке.
У меня нет намерения обсуждать бой быков как таковой.
И я не хочу обвинять испанцев в садизме и жестокости. Я лишь хочу сказать, что некоторые их черты сильно отличают их от многих других наций. Другой особенностью является след очень долгого мусульманского владычества – след, тянущийся сквозь столетия и проявляющийся в словах и звуках испанского языка, в специфическом устройстве дома и в стиле жизни, – и, кстати, повсюду в Испании типичным архитектурным элементом арен для боя быков являются мавританские арки. Один Бог знает, почему.
После последнего действия Реконкисты – взятия католическими королями Гранады в 1492 году (обратите внимание на дату – не случайно она совпадает с годом открытия Америки!) – испанская корона сделалась богатейшей и сильнейшей в мире. Испанскую экспансию 16 века можно сравнить разве что с сегодняшней американской. Образы конкистадоров Писарро и Кортеса сейчас украшают купюру в 1000 песет. Но, поговорив, с людьми в разных местах Испании, Вы не услышите сожалений о столь блестящей истории. Большинство русских, так же как большинство американцев, немцев, израильтян и, я уверен, как большинство представителей многих других народов, очень гордятся своей национальностью; они считают себя самыми лучшими и называют это патриотизмом.
Испанцы не выражают свои патриотические чувства в таком прямом понимании. Они непрочь посмеяться над собой, иногда даже громко, а “Дон Кихот” Сервантеса был, вероятно, первым в истории остро сатирическим портретом целой нации.
Понаблюдав за одиноким испанцем на улице или за работой, Вы можете подумать, что он – несчастное и угрюмое существо. Если он к тому же перехватит Ваш взгляд – не будучи, конечно, продавцом в лавке – то ответом будет скорее подозрительная физиономия, чем улыбка голливудского типа. Но только спросите у него что-нибудь! В один момент он превратится в лучшего друга. Он постарается ответить Вам не только на тот вопрос, что Вы задали, но и на тот, который только собирались задать, а еще и на тот, который Вы не задали бы вообще. Он будет излучать дружелюбие и воодушевление, будто извиняясь за выраженную ранее подозрительность. После жарких прощальных слов он моментально забудет о Вашем существовании.
Забавная испанская привычка – бросать все повсюду. Впервые посетив кафе в Мадриде, я был удивлен тем, что все бросают бумажные обертки и салфетки прямо под стойкой, и никто их не выметает оттуда. Какое бескультурье! Позже мне объяснили, в чем тут дело. Решая на улице, зайти или нет, люди смотрят на пол через витрину. Большое количество бумажек под стойкой означает, что сегодня здесь уже побывали многие – значит, кафе хорошее и есть смысл зайти.
Однажды я общался со знакомым испанцем, человеком умным и образованным. Мы говорили о культуре вообще. Я заметил, что по сравнению с Россией Испания сохранила очень много старинных соборов, дворцов и замков. Очень, очень похвальная забота об истории. “Ну, – сказал мой собеседник, – все может быть проще. Ваши русские революционеры крушили все вокруг. Теперь нужно восстанавливать. А испанцы так не могут; они слишком ленивы, чтобы разрушить чересчур многое. В результате у нас полно старины”.
Конечно, это была шутка. Я видел, как быстро и аккуратно испанские рабочие укладывали новую автостраду в горах. Может, испанцы и ленивы, но лишь чуть-чуть. Когда хотят, они могут и ломать, и cтроить. Они знатоки хорошего отдыха; они любят танцы и движение, но также любят и поспать в жару после обеда. Им некуда спешить, вот в чем дело. Они просто живут не годами, а столетиями. Мэр Москвы, г-н Лужков, воссоздал Храм Христа Спасителя за два года. Саграда Фамилия – творение Гауди – строится уже больше 100 лет и еще лет 50 будет строиться. Какой из двух храмов простоит дольше?
Бог знает…
Кто-то сказал, что архитектура – застывшая музыка. Ничего не имею против этой красивой фразы. Но ясно же, что архитектура – это гораздо больше, чем нечто для удовольствия: она наделяет нас жильем и местом для работы, организует пространство для движения транспорта и создает лицо города в целом.
Благодаря массовой коммуникации сегодняшний человек имеет способность, которой у него не было прежде. Видя изображение Эйфелевой башни, мы уверены, что это в Париже, во Франции, хотя далеко не каждый из нас когда-то бывал в Париже и во Франции вообще. Даже если мы увидим какой-нибудь незнакомый городской вид, мы можем попытаться угадать, где это находится. И во многих случаях угадаем!
Причина – эта наша новая способность соотносить архитектурные стили с конкретными эпохами, местами и народами.
Так как уже много чего было написано и опубликовано об испанской архитектуре, я даже не буду пытаться что-то описывать или анализировать. Я лишь хочу подчеркнуть, насколько же это разнообразная страна – Испания.